Сибирское
Казачество
10 мая 2018 Просмотров: 20 Комментарии: 0
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд - 1 оценок.
Загрузка...
Размер шрифта: AAAA

В дореволюционной станице

В силу ис­то­ри­че­ских усло­вий и го­су­дар­ствен­ных по­треб­но­стей ка­за­че­ство в Рос­сий­ской Им­пе­рии было весьма свое­об­раз­ным, са­мо­быт­ным, не по­хо­жим на другие со­сло­ви­ем. Казаки от­бы­ва­ли во­ин­скую по­вин­ность в бóльших объ­е­мах, по­это­му они не могли уде­лять много вре­ме­ни на до­бы­ва­ние средств к жизни. Взамен они поль­зо­ва­лись бóльшими зе­мель­ны­ми на­де­ла­ми, имели ряд других пре­иму­ществ. Все это, без­услов­но, на­кла­ды­ва­ло свой от­пе­ча­ток на осо­бен­но­сти жизни и быта ка­за­чье­го на­се­ле­ния.

В этой части обзора я по­про­бо­вал, вос­поль­зо­вав­шись ис­точ­ни­ка­ми из тех времен, рас­смот­реть по­бли­же неко­то­рые по­дроб­но­сти ка­за­чье­го быта, в чем-то схожие для разных ре­ги­о­нов, в чем-то раз­лич­ные, в силу гео­гра­фи­че­ских и гео­по­ли­ти­че­ских осо­бен­но­стей.

В обзоре ис­поль­зо­ва­ны тек­сто­вые ис­точ­ни­ки:
— «Жи­во­пис­ная Россия» под ред. П.П.Се­ме­но­ва-Тян-Шан­ско­го (1898-1899);
— К.К. Абаза «Казаки: донцы, ураль­цы, ку­бан­цы, терцы», 1899;
— М.П. Хо­ро­ш­хин. «Ка­за­чьи войска. Опыт военно-ста­ти­сти­че­ско­го опи­са­ния», 1881;
— Ф. Ста­ри­ков, «Ис­то­ри­ко-ста­ти­сти­че­ский очерк Орен­бург­ско­го ка­за­чье­го войска», 1891;
— И.Д. Попко, «Чер­но­мор­ские казаки в их граж­дан­ском и во­ен­ном быту», 1858;
— Н.Г. Пу­тин­цев, «Хро­но­ло­гия Си­бир­ско­го ка­за­чье­го войска», 1891.

В ка­че­стве ил­лю­стра­ций ис­поль­зо­ва­ны фо­то­гра­фии И.В.Бол­ды­ре­ва, Г.Е.Ка­та­на­е­ва, Д.И.Ер­ма­ко­ва, Ви­лья­ма Кар­ри­ка, Кароля Байера, Ви­лья­ма Джек­со­на, Поля Лаббе, Г.Кви­то­на, Ост­ров­ско­го, неуста­нов­лен­ных ав­то­ров, а также ри­сун­ки, опуб­ли­ко­ван­ные в из­да­ни­ях тех лет.
Казаки: уралка, уралец, донец, чер­но­мо­рец. Pauli F.H., «Les Peuples de la Russie», 1862.
257796_original.jpg
Ком­мен­та­рий к этой кар­тин­ке (в рус­ском пе­ре­во­де) таков:

    Казаки окру­жа­ют всю ази­ат­скую часть Рос­сий­ской им­пе­рии на­по­до­бие кре­пост­но­го вала, об­ра­зуя почти нераз­рыв­ную линию длиной 10000 верст, от Охот­ско­го моря до Кав­ка­за и Дона. Они пред­став­ля­ют собой особую, крайне спе­ци­фи­че­скую часть рус­ской на­род­но­сти. Сте­че­ние об­сто­я­тельств, в боль­шей мере внут­рен­них, чем внеш­них, ре­ши­тель­но раз­ру­шив­ших пер­во­на­чаль­ный уклад жизни, по­слу­жи­ло при­чи­ной воз­ник­но­ве­ния этой группы, ко­то­рая сфор­ми­ро­ва­лась в про­цес­се борьбы с та­та­ра­ми.

Дон­ские казаки, как и за­по­рож­ские, де­лят­ся в нрав­ствен­ном от­но­ше­нии на две группы: соб­ствен­но казаки и бед­ня­ки (го­лыть­ба, как они име­ну­ют­ся в на­род­ных песнях). Среди этих по­след­них мно­же­ство беглых ве­ли­ко­рос­сов. Это среди них Разин на­би­рал себе наи­бо­лее пре­дан­ных спо­движ­ни­ков и фор­ми­ро­вал из них свои ярост­ные и неустра­ши­мые отряды.

По­про­бу­ем разо­брать­ся, в каких мест­но­стях жили и несли службу казаки, и как на­зы­ва­лись ка­за­чьи войска. Вот такая кар­ти­на была в 80-е годы XIX сто­ле­тия:

В каких именно гу­бер­ни­ях и об­ла­стях, а также уездах и окру­гах на­хо­дят­ся земли ка­за­чьих войск, видно из ни­же­при­во­ди­мых данных.

Дон­ское ка­за­чье войско — в об­ла­сти войска Дон­ско­го (Ми­ус­ский, Дон­ской, Хопер­ский, Устьмед­ве­диц­кий, 1 и 2 До­нец­кие и Чер­кас­ский).
Ку­бан­ское ка­за­чье войско — в Ку­бан­ской об­ла­сти (Ека­те­ри­но­дар­ский, Ейский, Те­мрюк­ский, Май­коп­ский, Ба­та­ли­а­шин­ский, Кав­каз­ский и За­ку­бан­ский).
Тер­ское ка­за­чье войско — в Тер­ской об­ла­сти (Пя­ти­гор­ский, Вла­ди­кав­каз­ский, Гроз­нен­ский и Киз­ляр­ский).
Аст­ра­хан­ское ка­за­чье войско — в гу­бер­ни­ях: 1) Са­ра­тов­ской (Са­ра­тов­ский, Ка­мы­шин­ский и Ца­ри­цын­ский), 2) Са­мар­ской (Но­во­узен­ский уезд, соб­ствен­но одни земли, по­се­ле­ний нет); 3) Аст­ра­хан­ской (Ца­рев­ский, Чер­но­зер­ский, Ено­та­ев­ский и Аст­ра­хан­ский).
Ураль­ское ка­за­чье войско — в Ураль­ской об­ла­сти (Ураль­ский, Кал­мы­ков­ский и Гу­рьев­ский).
Орен­бург­ское ка­за­чье войско в Орен­бург­ской гу­бер­нии (Орен­бург­ский, Орский, Верх­не­ураль­ский, Че­ля­бин­ский и Тро­иц­кий).
Си­бир­ское ка­за­чье войско — в об­ла­стях: 1) Ак­мо­лин­ской (Омский, Пет­ро­пав­лов­ский, Кок­че­тав­ский, Са­ры­суй­ский и Ак­мо­лин­ский), 2) Се­ми­па­ла­тин­ской (Пав­ло­дар­ский, Кар­ка­ра­лин­ский, Сем­па­ла­тин­ский, Усть­ка­ме­но­гор­ский и Зай­сан­ское при­став­ство) 3) Том­ской гу­бер­нии (Бий­ский).
Се­ми­ре­чен­ское ка­за­чье войско — в Се­ми­ре­чен­ской об­ла­сти (Сер­гио­поль­ский, Ко­паль­ский, Вер­нен­ский и Ис­ык­куль­ский).
За­бай­каль­ское ка­за­чье войско — в За­бай­каль­ской об­ла­сти (Се­лен­гин­ский, Чи­тин­ский, Нер­чин­ский, Верх­не­удин­ский, Нерчнн­с­ко­за­вод­ский, Тро­иц­ко­сав­ский и Ак­шин­ский).
Амур­ское ка­за­чье войско — в об­ла­стях Амур­ской и При­мор­ской.

М.П.Хо­ро­ш­хин. «Ка­за­чьи войска. Опыт военно-ста­ти­сти­че­ско­го опи­са­ния», 1881.

Дон­ское ка­за­чье войско было первым по стар­шин­ству и самым мно­го­чис­лен­ным в Рос­сий­ской Им­пе­рии.
Бес­цен­ные сви­де­тель­ства о жизни ка­за­ков Войска Дон­ско­го оста­вил Иван Ва­си­лье­вич Бол­ды­рев (1849-1898), фо­то­граф и изоб­ре­та­тель, а кроме того — еще и мой од­но­фа­ми­лец (а там кто знает, вдруг и род­ствен­ник). Боль­шая часть фо­то­гра­фий из его «Дон­ско­го аль­бо­ма» да­ти­ро­ва­на 1875-1876 г.г.

Вот так в те годы вы­гля­де­ла Цим­лян­ская ста­ни­ца.
258139_original.jpg

Это — мо­ло­дой дон­ской казак…
258488_original.jpg

а это — старый казак-стре­лок 75 лет от роду.
258679_original.jpg

Из­да­ние «Жи­во­пис­ная Россия» рисует нам не слиш­ком ра­дост­ную кар­ти­ну жизни ка­за­чье­го Дона.

Весь строй жизни на Дону пред­став­ля­ет резкие от­ли­чия от всего, что вы видите в других мест­но­стях России, даже бли­жай­ших к дон­ской об­ла­сти. Мно­го­ве­ко­вое свое­об­раз­ное те­че­ние этой жизни на­ло­жи­ло печать и на внеш­нюю об­ста­нов­ку края, и на ха­рак­тер его на­се­ле­ния. Ста­ни­цы ка­за­чьи не от­ли­ча­ют­ся при­зна­ка­ми бла­го­со­сто­я­ния. Бо­гат­ства и даже до­воль­ства не видать, потому что все взрос­лое муж­ское на­се­ле­ние по­сто­ян­но от­вле­ка­ет­ся от до­маш­ней работы. А ста­ри­кам, от­ма­хав­шим „в поле», на разных разъ­ез­дах да ка­ра­у­лах, то на Кав­ка­зе, то в Польше, то на гра­ни­цах, то, на­ко­нец, в Пе­тер­бур­ге, — от­ма­хав­шим, по­вто­ря­ем, де­сят­ки лет на седле да пикой в руках — не до работы. Ре­бя­тиш­ки-ка­за­ча­та тоже глядят вон из род­но­го гнезда: каждый из них с пе­ле­нок из­лю­бил какого-нибудь ме­рен­ка и знает, что всю жизнь ма­я­чить ему не с семьей, а с этим ме­рен­ком — и ему тоже не до работы.
Д. Л. Мор­дов­цев. Жи­во­пис­ная Россия, т.7, ч.2, 1899

 

Улица Кум­шан­ской ста­ни­цы (фото И.Бол­ды­ре­ва).
258848_original.jpg

На фо­то­гра­фи­ях И.Бол­ды­ре­ва: ка­за­чий дом…
259251_original.jpg

… и ка­за­чий двор.
259382_original.jpg

Читаем дальше автора «Жи­во­пис­но­го обо­зре­ния» Д.Л.Мор­дов­це­ва.

Оста­ет­ся ра­бот­ни­ком только ка­зач­ка. Зато и летом вы уви­ди­те ее: за­го­ре­лую, с бу­ду­щим „ата­ман­цем» на руках, в поле за по­ло­сой несжа­то­го хлеба; и зимой, в метель и вьюгу, она, в су­кон­ных штанах, та­щит­ся на дров­нях на степь за сеном или в лес за ва­леж­ни­ком, а то и верхом на ме­рен­ке по­тру­хи­ва­ет куда-нибудь за делом и, сидя на седле по-ка­зац­ки, а то и без седла, вяжет чулок. Такая жизнь — не со­юз­ни­ца жен­ской кра­со­те. Оттого только де­воч­ку иногда вы встре­ти­те на Дону хо­ро­шень­кую: это южное солнце и степ­ное при­во­лье влили огонь в ее мо­ло­дую кровь и зажгли свет в ее чер­нень­ких глаз­ках. Но это нена­дол­го — тя­же­лая жизнь все это скоро от­ни­мет: жениха ее угонят в чужую сто­ро­ну, от отца давно ве­сточ­ки не до­хо­дит, а то еще и того хуже — придет от него ве­сточ­ка-письмо, эта страш­ная „ля­туч­ка», а в ней „про­пи­са­на строка черная» — это смерть…

Редко вы услы­ши­те на Дону и ве­се­лую, без­за­бот­ную песню — реже, чем в России…

Одежда ка­зач­ки боль­шею частью темная, точно тра­ур­ная: это — черный „ку­би­лек». Го­лов­ной убор — платок, и больше ни­ка­ких при­тя­за­ний на ще­голь­ство. Только в по­след­нее время на­чи­на­ет по­яв­лять­ся пест­ро­та в на­ря­дах, как вли­я­ние мос­ков­ской то­пор­ной ци­ви­ли­за­ции.

Д. Л. Мор­дов­цев. Жи­во­пис­ная Россия, т.7, ч.2, 1899

 

Раз уж речь зашла про одежду, по­смот­рим, как оде­ва­лись дон­ские ка­зач­ки в более давние вре­ме­на.
Ху­дож­ник Ф.Солн­цев, «Одежда Рос­сий­ско­го го­су­дар­ства», 1869.
259769_original.jpg

А теперь вер­нем­ся к фо­то­гра­фи­ям Ивана Бол­ды­ре­ва. В тексте Д.Мор­дов­це­ва го­во­рит­ся о труд­ной жен­ской доле ка­за­чек и о том, как тя­же­лая жизнь нега­тив­но ска­зы­ва­ет­ся на их внеш­но­сти. Фо­то­гра­фии под­твер­жда­ют первую часть этого по­сту­ла­та, но со второй можно по­спо­рить.
Вот ка­зач­ка Цим­лян­ской ста­ни­цы чинит окно.
259973_original.jpg

Вот ка­зач­ки по­ли­ва­ют ого­ро­ды.
260277_original.jpg

А это ка­зач­ки сносят кизяки в катух (кир­пи­чи­ки из ко­ро­вьих ка­ка­шек в сарай).
260398_original.jpg

А здесь ка­зач­ка пе­ре­би­ра­ет ви­но­град — все из Цим­лян­ской ста­ни­цы.
260812_original.jpg

Но вот эти девицы в «ко­бы­ля­ках» — дон­ском на­род­ном ко­стю­ме…
261063_original.jpg

…и эта мо­ло­дая ка­зач­ка в празд­нич­ном ко­стю­ме вполне опро­вер­га­ют тезис г-на Мор­дов­це­ва о том, что «такая жизнь — не со­юз­ни­ца жен­ской кра­со­те».
261317_original.jpg

Смот­рим дальше. Вот ка­зач­ка по­стар­ше.
261543_original.jpg

А здесь несколь­ко ка­за­чек. На­зы­ва­ет­ся «Ка­зач­ки в празд­ник».
261762_original.jpg

Казак и ка­зач­ка в празд­нич­ных ко­стю­мах.
262058_original.jpg

Ка­за­чье се­мей­ство.
262311_original.jpg

Эти жен­щи­ны-ка­зач­ки, не яв­ля­ясь клас­си­че­ски­ми кра­са­ви­ца­ми, пре­ис­пол­не­ны оба­я­ния, какой-то особой кра­со­ты и внут­рен­ней силы. Так что, не прав был ты, Даниил Мор­дов­цев, ува­жа­е­мый.
Ка­за­чье се­мей­ство Цим­лян­ской ста­ни­цы.
262628_original.jpg

Ка­за­чье се­мей­ство в празд­ник.
262790_original.jpg
Нема­лень­кие, однако, се­мей­ства, и дома тоже ничего.

«Оби­жен­ная де­воч­ка». Де­воч­ка, хоть чем-то и рас­стро­е­на, и вправ­ду очень милая, тут Мор­дов­цев прав.
262976_original.jpg

Для рав­но­ве­сия — де­воч­ка ве­се­лая. («Жи­во­пис­ное обо­зре­ние», №14, 1883)
263396_original.jpg

Но надо про­дол­жить, а точнее, за­вер­шить чтение статьи Д.Л. Мор­дов­це­ва в «Жи­во­пис­ной России».

От­но­си­тель­но общего уровня раз­ви­тия мест­но­го на­се­ле­ния и причин недо­ста­точ­но­сти в нем эко­но­ми­че­ско­го до­воль­ства мы на­хо­дим до­воль­но верный отзыв в „Очер­ках Дона» г. Га­ма­лиц­ко­го, ко­то­рый го­во­рит: „В про­тив­ность хо­дя­че­му мнению об низком уровне раз­ви­тия ка­за­ков, на­сколь­ко я мог убе­дить­ся из лич­но­го на­блю­де­ния, казаки не только не ниже в этом от­но­ше­нии ве­ли­ко­рус­ско­го кре­стья­ни­на, но даже выше. Число гра­мот­ных у них зна­чи­тель­но больше, нежели в среде кре­стьян, так что без­гра­мот­ные между ка­за­ка­ми со­став­ля­ют мень­шин­ство, а между кре­стья­на­ми — зна­чи­тель­ное боль­шин­ство. Смет­ли­вость и при­род­ные спо­соб­но­сти на­се­ле­ния могли бы раз­вить край до зна­чи­тель­ной сте­пе­ни бла­го­со­сто­я­ния, если бы не дол­го­вре­мен­ная во­ен­ная служба, обя­за­тель­ная для всего муж­ско­го на­се­ле­ния. Дурные сто­ро­ны ее, кроме тя­же­лых рас­хо­дов для каж­до­го от­дель­но­го хо­зяй­ства, при сна­ря­же­нии и об­мун­ди­ро­ва­нии членов семьи на службу со­став­ля­ю­щих не менее 150 рублей на каж­до­го казака, за­клю­ча­ют­ся еще во вреде, про­ис­хо­дя­щем оттого, что на службе казаки утра­чи­ва­ют при­выч­ку к зем­ле­дель­че­ско­му труду и при­об­ре­та­ют при­выч­ки, свой­ствен­ные празд­ной по­ход­ной жизни».

Вообще нельзя не придти к за­клю­че­нию, что самое ка­за­че­ство, как из­вест­ная стадия ис­то­ри­че­ско­го хода об­ще­ства, пред­став­ля­ет­ся одною из вы­ми­ра­ю­щих форм жизни, и чем скорее со­вер­шит­ся полное вы­ми­ра­ние, тем лучше, ибо — говоря сло­ва­ми поэта — „ис­то­рия не ждет».

Нам ка­жет­ся, что нечего пла­кать о том, что ис­то­ри­че­ски от­жи­ва­ет. После 1861 года на Дону яви­лись и гим­на­зии, и про­гим­на­зии, и своя печать, о чем прежде там и помину не было, и это значит скорее. что уми­ра­ет старый, дикий Дон, а на­рож­да­ет­ся новый, с зарею новой, лучшей жизни.

Д. Л. Мор­дов­цев. Жи­во­пис­ная Россия, т.7, ч.2, 1899

Не ведал Даниил Лукич, ис­то­рик, пу­те­ше­ствен­ник и пи­са­тель, не знал он, чем обер­нет­ся его по­же­ла­ние «пол­но­го вы­ми­ра­ния» ка­за­че­ства. Не пред­по­ла­гал пре­крас­но­душ­ный Мор­дов­цев, какая «заря новой жизни» взой­дет вско­ро­сти над Доном…

Прежде чем за­вер­шим тему Дон­ско­го ка­за­че­ства и пе­ре­ме­стим­ся на другие окра­и­ны Им­пе­рии, да­вай­те по­смот­рим еще несколь­ко фо­то­гра­фий Ивана Ва­си­лье­ви­ча Бол­ды­ре­ва.
Дон­ской казак 73 лет с женой.
263624_original.jpg

По­жи­лая ка­зач­ка.
263747_original.jpg

Казаки-сваты.
263983_original.jpg

Улица Цим­лян­ской ста­ни­цы в празд­ник.
264251_original.jpg

Чер­но­мор­ское ка­за­чье войско было со­зда­но в XVIII веке. Костяк его со­ста­ви­ли бывшие за­по­рож­цы. В 1792 году войско пе­ре­дис­ло­ци­ро­ва­лось на Кубань, а с 1860 года, после при­со­еди­не­ния к нему двух полков Кав­каз­ско­го ли­ней­но­го войска, стало име­но­вать­ся Ку­бан­ским. А Кав­каз­ское ли­ней­ное было пе­ре­име­но­ва­но в Тер­ское ка­за­чье войско.
Ку­бан­ские казаки. Фото неиз­вест­но­го автора, 1890-е
264672_original.jpg

Ка­за­чий ис­то­рик Иван Ди­о­ми­до­вич Попко в книге «Чер­но­мор­ские казаки в их граж­дан­ском и во­ен­ном быту», из­дан­ной в 1858, еще до пе­ре­име­но­ва­ния чер­но­мор­цев в ку­бан­цев, рас­ска­зы­ва­ет об осо­бен­но­стях их жизни и быта. Как видим, здесь налицо та же про­бле­ма, что и у дон­ских ка­за­ков: муж­чи­нам было не до хо­зяй­ствен­ных забот, и боль­шую часть работы по ве­де­нию хо­зяй­ства брали на себя жен­щи­ны.

В чер­но­мор­ской ка­зац­кой хате не то, что в ве­ли­ко­рос­сий­ской кре­стьян­ской избе, — вы не найде­те трех и че­ты­рех по­ко­ле­ний на одних по­ла­тях. Здесь семьи во­обще ма­ло­люд­ны; их не свя­зы­ва­ют в боль­шие снопы ни рек­рутская сказка, ни по­душ­ный оклад. Два-три сына ста­ро­го ка­зака, всту­пая в тот воз­раст, когда войско зовет их на службу Го­су­да­ре­ву, когда осо­бен­но должны бы они подать друг другу руку, чтобы от­сут­ствие из дому одного воз­на­граж­да­лось при­сутствием при до­мо­хо­зяй­стве дру­го­го, — раз­ры­ва­ют­ся, роятся из от­цов­ской хаты, следуя по­сло­ви­це~ «не кайся рано встав­ши, а молод оже­нив­шись» — и каждый го­ро­дит себе особый двор.

Хле­бо­па­ше­ство Чер­но­мор­ско­го края со­став­ля­ет для народа пред­мет на­сущ­но­го только труда, а не бо­гат­ства и даже не до­воль­ства. Оно чуждо вся­ко­го по­ле­вод­но­го по­ряд­ка и не всегда до­ста­точ­но для про­пи­та­ния мест­но­го народонаселе­ния. Привоз хлеба из Став­ро­поль­ской гу­бер­нии об­ра­тил­ся в су­щественную по­треб­ность ека­те­ри­но­дар­ских рынков и станич­ных яр­ма­рок. Для про­до­воль­ствия ка­за­ков на линии и в вой­сковом гар­ни­зоне хлеб за­ку­па­ет­ся за пре­де­ла­ми вой­ско­вой земли; чаще всего в Во­ро­не­же. Зна­чи­тель­ная часть зем­ле­дель­че­ско­го труда по­свя­ща­ет­ся ого­родам и бакшам, где и под­сол­неч­ни­ку дано право граж­дан­ства. По части ого­род­ни­че­ства больше видно вни­ма­ния к свекле, чем к ка­пу­сте. Табак, кунжуг, сурепа, мак, лен и ко­ноп­ля могли бы воз­де­лы­вать­ся с осо­бен­ной вы­го­дой, если бы для них оста­вались руки от зем­ле­дель­че­ско­го труда первой необ­хо­ди­мо­сти.

Неза­ви­си­мо от осо­бен­но­стей почвы и кли­ма­та, успе­хам зем­ле­де­лия не вполне по­кро­ви­тель­ству­ет тре­вож­ный быт жи­телей, ко­то­рые обя­за­ны не только в уроч­ное для службы, но и во всякое другое время со­блю­дать боевую го­тов­ность для про­исходящей у них на пороге войны с гор­ца­ми. Раз­ря­див ружье и сна­ря­див плуг, льгот­ный казак не успеет иногда до­тя­нуть по­чинной бо­роз­ды, как без­оче­ред­ной наряд от­ры­ва­ет его от мир­ного труда и пе­ре­но­сит с поля па­хот­но­го на поле ратное. От этого про­ис­хо­дит, что летние по­ле­вые работы в крае чаще от­правляются жен­щи­на­ми, чем муж­чи­на­ми.

И.Д. Попко, «Чер­но­мор­ские казаки в их граж­дан­ском и во­ен­ном быту», 1858

 

Семья ку­бан­ца. Фото неиз­вест­но­го автора, 1891
264836_original.jpg

На первый взгляд, то, что мы видим на фо­то­гра­фии, про­ти­во­ре­чит утвер­жде­нию И.Д.Попко о ма­ло­люд­но­сти ка­за­чьих семей на Кубани. Но, на­вер­но, автору можно верить, и, скорее всего, здесь изоб­ра­же­на семья в гло­баль­ном по­ни­ма­нии, фак­ти­че­ски жи­ву­щая несколь­ки­ми домами.
Ку­ба­нец. Фото В.Кар­ри­ка, 1860-е.
265049_original.jpg

На фо­то­гра­фии Д.Ер­ма­ко­ва, снятой в 1880-х — еще один ку­бан­ский казак.
265231_original.jpg

Кав­каз­ский ли­ней­ный казак. Pauli F.H., «Les Peuples de la Russie», 1862.
265624_original.jpg

Во­ен­ный ис­то­рик Кон­стан­тин Кон­стан­ти­но­вич Абаза в книге «Казаки: донцы, ураль­цы, ку­бан­цы, терцы» (1899) рас­ска­зы­ва­ет о том, что и у тер­ских ка­за­ков рас­пре­де­ле­ние обя­зан­но­стей в до­маш­нем быту было до­воль­но свое­об­раз­ным.

В до­маш­нем быту тер­ских ка­за­ков все работы ис­пол­ня­ет жен­щи­на, с при­да­чей в помощь ей ра­бот­ни­ка, но­гай­ца или че­чен­ца. Казак же знает только слу­жеб­ные наряды да походы, то на тре­во­гу около своих го­род­ков, то на под­мо­гу какому-нибудь ка­бар­дин­ско­му князю, за­те­яв­ше­му усо­би­цу; раньше еще по душе ему были ночные наезды под но­гай­ские табуны, а в иную пору мо­ло­дец­кие походы на Синее море. Во вре­ме­на за­ти­шья казаки ходили в «гульбу», т. е. тра­вить зверя или стре­лять птиц. Около гре­бен­ских и тер­ских го­род­ков, в лесах, во­дят­ся дикие кабаны, козы, тер­ские фазаны, и разная другая мелкая птица. С осо­бен­ной охотой казаки ходили по наряду в ка­бар­дин­ские горы бить оленей и «штейн­бо­ков», по-нашему, горных козлов, ко­то­рых до­став­ля­ли к цар­ско­му столу. Оста­ва­ясь дома, казак в до­су­жее время ладил пле­тень, чистил ружье, вязал уз­деч­ку. Всем осталь­ным делом, вклю­чая и заботу о коне, за­прав­ля­ла ка­зач­ка.

Кроме зем­ле­де­лия, тру­до­лю­би­вые терцы и гре­бен­цы из­дав­на за­ни­ма­ют­ся раз­ве­де­ни­ем ви­но­гра­да, шел­ко­вич­ных червей и марены, что идет на краску.— «Где ви­но­град­ная лоза, го­во­рят на Тереке, там и жен­ская краса, там и муж­ская храб­рость, и ве­се­лая бе­се­душ­ка». И рыбкой они поль­зу­ют­ся: в Тереке во­дит­ся лосось, вроде нашей семги, рыба очень вкус­ная.

К.К. Абаза «Казаки: донцы, ураль­цы, ку­бан­цы, терцы», 1899

 

На фо­то­гра­фи­ях 1870-х г., сде­лан­ных Ка­ро­лем Бай­е­ром, за­пе­чат­ле­ны тер­ские казаки.
1870-e_karol_bayer_terskoy_kazak
1870-e_karol_bayer_terskie_kazaki

А это — тер­ской казак с женой (фото Г.Кви­то­на, 1895).
266386_original.jpg
Вос­хи­ти­тель­но ко­ло­рит­ная па­роч­ка!

Пе­ре­ме­стим­ся теперь на восток, туда, где несут цар­скую службу Ураль­ское (бывшее Яицкое) и Орен­бург­ское ка­за­чьи войска. Сто­ли­цей пер­во­го был город Уральск (ранее — Яицкий го­ро­док, сейчас на тер­ри­то­рии Ка­зах­ста­на), вто­ро­го — со­от­вет­ствен­но, Орен­бург.

Ураль­ский казак. Pauli F.H., «Les Peuples de la Russie», 1862.
1862pauli_eonr_uralskiy_kazak

Судя по ни­же­при­ве­ден­но­му от­рыв­ку из статьи М.П.Хо­ро­ш­хи­на («Жи­во­пис­ная Россия»), служба ураль­ских ка­за­ков была зна­чи­тель­но более необре­ме­ни­тель­ной, нежели у ка­за­ков дон­ских, тер­ских и ку­бан­ских. Стало быть, и на ве­де­ние до­маш­не­го хо­зяй­ства оста­ва­лось время.

Ураль­цы по про­ис­хож­де­нию ве­ли­ко­рос­сы: тип их очень мало носит в себе следов при­ме­си со­се­дей — кал­мы­ков и кир­ги­зов. Первых в войске весьма немно­го, осо­бен­но же кре­ще­ных; по­след­ние живут в ка­че­стве ра­бот­ни­ков. На Урале видно ясно пре­вос­ход­ство ве­ли­ко­рос­са над кир­ги­зом; бывший когда-то сво­бод­ным сыном степей „при­ли­ней­ный» (т.е. жи­ву­щий вблизи по­се­ле­ний ка­за­ков киргиз — про­стой ра­бот­ник, вполне под­чи­нив­ший­ся казаку; кир­ги­зы бедны и до­воль­ству­ют­ся ни­чтож­ною платою,— у казака он ра­бот­ник и неоце­ни­мый пастух. Казак свы­со­ка от­но­сит­ся к каж­до­му кир­ги­зу, чув­ствуя над ним свое пре­вос­ход­ство. Близ­кое со­при­кос­но­ве­ние от­ра­зи­лось и на казаке — он носит халат, лю­би­мую одежду во­сточ­ных на­ро­дов, он пе­ре­нял у соседа много мелких при­вы­чек, даже много кир­гиз­ских слов по­лу­чи­ло полное граж­дан­ство. Боль­шин­ство ка­за­ков, осо­бен­но ни­зо­вых, от­лич­но го­во­рят по-кир­гиз­ски.

Уралец об­ла­да­ет смет­ли­во­стью, про­ни­ца­тель­ным умом, энер­ги­ей, твер­дой волей и на­стой­чи­во­стью. Он любит свою страну, он любит свои по­ряд­ки, ему они дороги, близки сердцу, всякое по­ся­га­тель­ство на них встре­ча­ет отпор, сила ко­то­ро­го бывает весьма велика.

Ураль­цы в высшей сте­пе­ни ра­зум­но и спра­вед­ли­во раз­ре­ши­ли труд­ный вопрос о на­ту­раль­ном от­бы­ва­нии во­ен­ной по­вин­но­сти. На службу идет же­ла­ю­щий, но он по­лу­ча­ет такое воз­на­граж­де­ние, какого до­ста­точ­но для обес­пе­че­ния оста­ю­щих­ся дома членов его семьи и для сна­ря­же­ния на службу. В на­сто­я­щее время, впро­чем, пра­ви­тель­ство уста­но­ви­ло, чтобы каждый казак обя­за­тель­но про­слу­жил не менее года, чтобы, таким об­ра­зом, все на­се­ле­ние, спо­соб­ное к службе, было обу­че­но вполне дей­ствию ору­жи­ем и могло со­ста­вить на­сто­я­щую во­ору­жен­ную силу. Но прин­цип воз­на­граж­де­ния идущих на службу остал­ся непо­ко­леб­лен­ным.

М.П. Хо­ро­ш­хин. Жи­во­пис­ная Россия, т.7, ч.2, 1899

 

Уже про­ци­ти­ро­ван­ный ранее К.К.Абаза рас­ска­зы­ва­ет об осо­бен­но­стях быта ураль­ских ка­за­ков.

Уралец ростом не велик, зато плотен, широк в плечах; вообще, народ они кра­си­вый, здо­ро­вый, кроме того живой, де­ло­ви­тый и го­сте­при­им­ный. От них пахнет ста­рин­ною Русью. На службе они кротки, по­слуш­ны, в бою храбры, в по­хо­дах вы­нос­ли­вы на удив­ле­нье. Мо­ро­зов уралец не боится, потому что мороз «крепит»; жары тоже не боится: пар костей не ломит; а воды или сы­ро­сти еще того меньше, потому что сыз­ма­ла привык по своему про­мыс­лу во­зить­ся в воде.

В своих при­выч­ках казаки на­блю­да­ют про­сто­ту. Они по целым годам не про­бу­ют ни осет­ри­ны, ни се­врю­жи­ны или бе­лу­жи­ны — товар этот дорог: «не по рылу», го­во­рят. Хо­зяй­ки варят дома черную рыбу, и то по вре­ме­нам, когда раз­ре­ша­ет­ся лов. В пост­ные дни хле­ба­ют пустые щи да кашицу; в ско­ром­ные режут ба­ра­нов, едят каймак, т. е. упа­рен­ное густое молоко; в поход берут пше­нич­ные хлебцы с за­пе­чен­ны­ми яйцами: «ко­кур­ка­ми» на­зы­ва­ют­ся.

И в своих обы­ча­ях казаки со­блю­да­ют святую ста­ри­ну. Старые казаки ни­ко­гда не бо­жат­ся, го­во­рят: «ей-ей», «ни-ни»; не скажут «спа­си­бо», а «спаси тя Хри­стос». Входя в избу, оста­нав­ли­ва­ют­ся на пороге и го­во­рят: «Гос­по­ди, Иисусе Христе, Сыне Божий, по­ми­луй нас!», как это при­ня­то в мо­на­сты­рях или скитах. Затем вы­жи­да­ют от­вет­но­го «Аминь!» При встре­че с незна­ко­мым, спра­ши­ва­ют: «Чьи вы?» Наши имена редко встре­ча­ют­ся на Урале: там дают имя того свя­то­го, ко­то­ро­го празд­ну­ют за сед­ми­цу до рож­де­ния. Этот обычай строго со­блю­да­ет­ся.

Де­вуш­кам при­да­но­го не дают; на­про­тив, жених должен по уго­во­ру выдать ро­ди­те­лям неве­сты «кладку», т. е. де­неж­ную помощь, в раз­ме­ре от 60 до 200 рублей, смотря по со­сто­я­нию. Там все девки бес­при­да­ни­цы, и этот хо­ро­ший обычай ве­дет­ся с той поры, когда ка­за­ков было больше, чем невест. И дети ка­за­ков растут так же, как росли их деды а отцы. С десяти годов они пасут табуны или ездят на рыбную ловлю.

К.К. Абаза «Казаки: донцы, ураль­цы, ку­бан­цы, терцы», 1899

 

Семья ураль­ско­го казака. Фото неиз­вест­но­го автора, 1867.
266753_original.jpg

Ф.Ста­ри­ков в своем «Ис­то­ри­ко-ста­ти­сти­че­ском очерке Орен­бург­ско­го ка­за­чье­го войска» зна­ко­мит нас со спе­ци­фи­кой быта, пи­та­ния, вре­мя­про­вож­де­ния Орен­бург­ско­го ка­за­че­ства.

О ка­за­чьих домах нужно за­ме­тить, что они, как у за­жи­точ­ных, так и у бедных, к чести их об­ла­да­те­лей, внутри и во дворе со­дер­жат­ся до­воль­но опрят­но, и везде видно стрем­ле­ние к чи­сто­те и по­ряд­ку; в ги­ги­е­ни­че­ском же от­но­ше­нии они далеко остав­ля­ют за собой дома кре­стья­ни боль­шин­ства мещан, жи­ву­щих в го­ро­дах.

Самая лю­би­мая пища казака — пост­ные или ско­ром­ные щи из кислой ка­пу­сты и лапша, а также пель­ме­ни, ко­то­рые при­го­тов­ля­ют­ся из мяса или ка­пу­сты и груз­дей. В тех ста­ни­цах, на­се­ле­ние ко­то­рых со­став­ля­ют ма­ло­рос­сы, кроме пе­ре­чис­лен­ных ку­ша­ний, упо­треб­ля­ют­ся еще ва­ре­ни­ки и га­луш­ки. Упо­треб­ле­ние чая также рас­про­стра­не­но по­все­мест­но. По вос­кре­се­ньям и празд­ни­кам при­го­тов­ля­ют к чаю го­ря­чие шаньги, т. е. пше­нич­ные круг­лые ле­пеш­ки, об­ма­зан­ные сме­та­ной.

Пища казака во время уго­ще­ния гостей бук­валь­но по­ра­жа­ет своим оби­ли­ем и раз­но­об­ра­зи­ем: тут по­да­ют­ся жа­ре­ные гуси и утки, раз­лич­ные мясные паш­те­ты, студни и по­хлеб­ки, слад­кие пироги и сдоб­ные ко­ро­ваш­ки разных сортов и с раз­лич­ною на­чин­кою. Вообще казак любит поесть сладко, и даже самый бедный из них ис­тра­тит по­след­ний грош, чтобы уго­стить своих гостей. Но вся эта «стряп­ня» по­еда­ет­ся только у одного или двоих, к ко­то­рым пришли гости раньше: у прочих же оста­ет­ся почти нетро­ну­той, потому что, по за­ве­ден­но­му по­ряд­ку, гости из двора во двор ходят от одного к дру­го­му, без вся­ко­го про­ме­жут­ка, до тех пор, пока боль­шин­ство их не пе­ре­пьет­ся до «по­ло­же­ния риз». Если уго­ще­нье гостей про­ис­хо­дит в пост или пост­ный день, то мясо за­ме­ня­ет­ся рыбой, а ско­ром­ное масло ко­ноп­ля­ным.

Одежда ка­за­ков. ко­неч­но ис­клю­чая офи­ци­аль­ной, не имеет в себе ничего ха­рак­тер­но­го, что могло бы их от­ли­чать от мещан, хотя этого и надо было бы ожи­дать.

По вос­крес­ным и празд­нич­ным дням мо­ло­дежь обоего пола пре­да­ет­ся раз­но­го рода играм и за­ба­вам. Так летом, в по­сле­обе­ден­ное время, поет песни, водит игры и хо­ро­во­ды, а во время св. Пасхи ка­ча­ет­ся на ка­че­лях, катает яйца. Мо­ло­дые парни, кроме того, играют между собою в мяч (в лапту), в чушки, в свайку и даже в карты; под­рост­ки же играют в козны (бабки), мяч, чиж, жгуты и проч.

По­жи­лые жен­щи­ны и ста­ру­хи со­би­ра­ют­ся около домов по­си­деть на за­ва­лин­ке и по­тол­ко­вать о том, о сем; от­дель­но от них ведут беседу про былое се­до­вла­сые ста­рич­ки, а другие хле­бо­соль­ству­ют: ходят по гостям и тянут «хмель­ное».

Ф.Ста­ри­ков, «Ис­то­ри­ко-ста­ти­сти­че­ский очерк Орен­бург­ско­го ка­за­чье­го войска», 1891

 

Семья орен­бург­ско­го казака. Фото Поля Лаббе, 1898.
267024_original.jpg

Си­бир­ское ка­за­чье войско со сто­ли­цей в городе Омске было го­су­дар­ствен­ным учре­жде­ни­ем, а не ав­то­ном­ной еди­ни­цей. Са­мо­управ­ле­ние осу­ществ­ля­лось только на уровне ка­за­чьей общины — по­сёл­ка. Ка­за­чье на­се­ле­ние войска от­бы­ва­ло особую во­ин­скую по­вин­ность, в основе ко­то­рой лежали прин­ци­пы поль­зо­ва­ния землёй за во­ен­ную службу, а также ма­те­ри­аль­но­го са­мо­обес­пе­че­ния при выходе ка­за­ков на эту службу.
Н.Г.Пу­тин­цев в «Хро­но­ло­гии Си­бир­ско­го ка­за­чье­го войска» (1891) пишет о до­ста­точ­но льгот­ных усло­ви­ях про­хож­де­ния службы для си­бир­ских ка­за­ков. По­доб­но урал­цам и орен­бурж­цам, у них было до­ста­точ­но вре­ме­ни и люд­ских ре­сур­сов для ве­де­ния хо­зяй­ства.

Си­бир­ские казаки были пер­вы­ми про­вод­ни­ка­ми рус­ской граж­дан­ствен­но­сти и куль­ту­ры на наших ази­ат­ских окра­и­нах. Они первые в своем на­сту­па­тель­ном дви­же­нии вглубь Азии про­ло­жи­ли путь нашей тор­гов­ле и про­мыш­лен­но­сти. Под при­кры­ти­ем ка­за­ков рас­про­стра­ни­лась в Сибири про­мыш­лен­ная и зем­ле­дель­че­ская ко­ло­ни­за­ция. За ка­за­ком-воином шел в Сибирь кре­стья­нин-зем­ле­де­лец, а за линией кре­по­стей, ре­ду­тов и фор­по­стов об­ра­зо­ва­лись города и села с про­мыш­лен­ным и тор­го­вым на­се­ле­ни­ем.

Воз­ник­шее Си­бир­ское ли­ней­ное ка­за­чье войско уна­сле­до­ва­ло от первых по­ко­ри­те­лей Сибири дело от­кры­тия и за­во­е­ва­ния ази­ат­ских стран с той только раз­ни­цей, что за­во­е­ва­ния со­вер­ша­лись не по лич­но­му почину воль­ных ка­за­чьих ата­ма­нов, а по ини­ци­а­ти­ве пра­ви­тель­ства и под ру­ко­вод­ством мест­ной ад­ми­ни­стра­ции, что сильно от­ра­зи­лось на куль­тур­но-эко­но­ми­че­ском строе ка­за­чье­го быта и, вместе с про­чи­ми фак­то­ра­ми, вы­ра­бо­та­ло из си­бир­ско­го казака особый ори­ги­наль­ный тип, резко от­ли­ча­ю­щий его от других со­сло­вий, на­се­ля­ю­щих Сибирь.

Все казаки, до­стиг­шие 19-ти лет, при­зы­ва­ют­ся к службе. Те, кому вы­па­дет жребий слу­жить, со­сто­ят в по­ле­вом раз­ря­де 15 лет, обя­зы­ва­ясь вы­хо­дить в те­че­ние этого вре­ме­ни по­оче­ред­но в по­ле­вые полки, каждый раз на два года, а затем пе­ре­чис­ля­ют­ся на семь лет в разряд внут­рен­но­слу­жа­щих, после чего уволь­ня­ют­ся уже в от­став­ку. Казаки, осво­бож­ден­ные по жребию от службы, за­чис­ля­ют­ся в неслу­жи­лый разряд. Из ка­за­ков данной ка­те­го­рии об­ра­зу­ет­ся класс сво­бод­ных вой­ско­вых граж­дан, поль­зу­ю­щих­ся сво­бо­дою для до­маш­них за­ня­тий, за что каждый из них вносит в те­че­ние 22-х лет по 10 руб. еже­год­но в вой­ско­вой доход. Сверх этого еже­год­но внут­рен­но-слу­жа­щие казаки на­ря­жа­лись: на по­ли­цей­скую службу в уезд­ные и го­род­ские по­ли­ции За­пад­ной Сибири, на зо­ло­тые про­мыс­лы Ал­тай­ско­го гор­но­го округа, а также на внут­рен­нюю вой­ско­вую службу, со­сто­я­щую в от­прав­ле­нии обя­зан­но­стей сто­ро­жей, рас­сыль­ных при вой­ско­вых учре­жде­ни­ях и ад­ми­ни­стра­тив­ных лицах.

Н.Г.Пу­тин­цев, «Хро­но­ло­гия Си­бир­ско­го ка­за­чье­го войска», 1891

Цен­ней­шие фо­то­до­ку­мен­ты, рас­ска­зы­ва­ю­щие о жизни си­бир­ских ка­за­ков конца XIX века оста­вил Ге­ор­гий Ефи­мо­вич Ка­та­на­ев (1848-1921) — ге­не­рал-лей­те­нант, ис­то­рик си­бир­ско­го ка­за­че­ства. Фо­то­гра­фии сде­ла­ны в 1890-е годы в ста­ни­цах и по­сел­ках Си­бир­ско­го ка­за­чье­го войска.

Ста­нич­ные и по­сел­ко­вые ата­ма­ны
267425_original.jpg

Улица в по­сел­ке Клю­чев­ском
267750_original.jpg

Си­бир­ские ка­зач­ки
267854_original.jpg

Прадед, дед, внук и пра­вну­ки
268090_original.jpg

Си­бир­ские ка­зач­ки
268372_original.jpg

На покос
268702_original.jpg

Внутри ком­на­ты в доме за­жи­точ­но­го казака
269014_original.jpg

Си­бир­ские ка­зач­ки с детьми
269265_original.jpg

За ра­бо­той
271003_original.jpg

Си­бир­ские казаки-охот­ни­ки с до­бы­чей
271214_original.jpg

Ка­зач­ки за ра­бо­той
271475_original.jpg

Старик
271787_original.jpg

Ка­зач­ка за ра­бо­той
272064_original.jpg

И еще одна ка­зач­ка за ра­бо­той. Фо­то­гра­фия оза­глав­ле­на «Са­мо­пря­ха».
272239_original.jpg

«Во­ро­бьи»
272622_original.jpg

За­вер­шим наше пу­те­ше­ствие по ка­за­чьим землям в За­бай­ка­лье. За­бай­каль­ское ка­за­чье войско было об­ра­зо­ва­но по осо­бо­му об­раз­цу и со­сто­я­ло из двух родов оружия – кон­ни­цы и пехоты. Кон­ни­цу со­став­ля­ли боль­шей частью ко­рен­ные казаки и ино­род­цы, а пехоту – кре­стьяне и часть го­ро­до­вых ка­за­ков. Со­дер­жа­ние офи­це­ров и ка­за­ков пол­но­стью лежало на казне, а не на вой­ско­вом ка­пи­та­ле, как в других ка­за­чьих вой­сках.
Фо­то­сви­де­тельств о жизни за­бай­каль­ских ка­за­ков конца XIX века со­хра­ни­лось немно­го, не ока­за­лось в их среде своего Бол­ды­ре­ва и Ка­та­на­е­ва. Но кое-что есть — смот­рим:
За­бай­каль­ские казаки. Фото Ост­ров­ско­го, 1894.
272730_original.jpg

За­бай­каль­ский казак. Фо­то­граф Willam Henry Jackson, 1894.
273332_original.jpg

Дети за­бай­каль­ских ка­за­ков. Фо­то­граф Willam Henry Jackson, 1894.
273072_original.jpg

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *